Давно не было так многолюдно в ярцевском Дворце культуры текстильщиков, как 18 ноября 1971 года. В этот вечер здесь ждали дорогих гостей из Москвы: писателей Константина Симонова, Евгения Воробьева, Михаила Зотова и фотокорреспондента газеты «Правда» Евгения Халдея.
Не смог отказать ярцевчанам
Да, уважаемые читатели, в 1971 году в наш город действительно приезжал русский прозаик, поэт, драматург, киносценарист, общественный деятель, журналист и военный корреспондент Константин Симонов, которому, кстати, 15 ноября исполнится 110 лет.
В тот вечер в нашем ДК проходила читательская конференция по трилогии: «Живые и мертвые» — на встречу с писателями пришло больше тысячи ярцевчан.
Вот как описывает это событие ярцевская газета «Знамя Октября»: «Звучит оркестр. Под бурные аплодисменты места заняли в президиуме наши гости и представители общественных организаций. Торжественно приветствуют писателей юные пионеры. <…> Один за другим выходят на трибуну читатели. Они делятся своими мнениями о прочитанных книгах К.М. Симонова, взволнованно рассказывают о полюбившихся им героях». (Л. Крещенская. «Желанные гости». «Знамя Октября», №140, 23 ноября 1971). А потом на трибуну вышел Симонов и долго отвечал на вопросы читателей, делился творческими планами: он тогда работал над повестью «20 дней без войны», писал сценарий документального фильма «Чужого горя не бывает», воспроизводил свои фронтовые дневники.
И, конечно же, читал свои замечательные стихи. В память об этой встрече в Центральной библиотеке Ярцева хранится книга «Дни и ночи» с автографом автора.
Известно, что Симонов не слишком охотно принимал приглашения участвовать в подобных собраниях. «И лишь когда пришло приглашение заведующей библиотекой Дворца культуры Ярцевского хлопчатобумажного комбината Т.А. Андреевой, писатель дал согласие. Он не решился отказать читателям, а прежде всего читательницам с многострадальной Смоленщины, — читаем в сборнике «К. Симонов в воспоминаниях современников». — Среди 1150 прядильщиц, ткачих, рабочих, служащих — вдовы, получившие некогда похоронки, сироты, старые матери».
Уже по окончании встречи, когда писатель раздавал автографы, его обступила толпа женщин, которые никак не могли понять, почему он все-таки «убил» своего генерала Серпилина…
Военкор Симонов
В первый день войны корреспондент газеты «Известия» Симонов был призван в РККА и прошагал «от Москвы до Бреста» военкором газет «Боевое знамя», а затем — «Красная звезда», продолжая при этом печататься в «Известиях».
Однако боевой путь Симонова начался раньше: в 1939 году был направлен военным корреспондентом в район боевых действий на Халхин-Гол, где работал в газете «Героическая красноармейская».
«Жди меня»
С пребыванием Симонова на Смоленской земле обычно связывают стихотворение «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины». Однако «смоленской темы» в его творчестве значительно больше: вспомним хотя бы стихотворение «Дом в Вязьме», фронтовую повесть «Софья Леонидовна». Да и действие трилогии «Живые и мертвые» в значительной степени происходит в Смоленске и на Смоленщине.
В командировку на Западный фронт, где под натиском фашистов отступала наша армия, Константин Симонов был направлен в июле 1941 года. В Смоленске поэт оказался в первых числах месяца, когда город уже бомбили. А в середине месяца жители массово покидали Смоленск.
Будущий профессор МГУ Леонид Андреев вспоминал: “Улицы были заполнены беженцами и войсками. У разбитого дома торговали мороженым. В ярком небе висели немецкие самолеты. В магазине без окон и дверей стояла очередь за сметаной. На берегу лежали восемь трупов расстрелянных немецких парашютистов. Под мостом закладывали шашки со взрывчаткой. <…> Паника гнала людей на вокзал, лишала рассудка. <…> Рядом с составом вдруг застучал крупнокалиберный зенитный пулемет. Люди метнулись к стенам вокзала, под платформы. Неудержимо плакала потерявшаяся девочка лет четырех. Пулеметная очередь осыпала ее брызгами разбитой штукатурки”.
В одиноком сохранившемся доме работал телефон. Константин Симонов попросил дать Москву и минут через пятнадцать услышал: “Москва. Москва! Говорит Смоленск. Дайте 3-6-0-8-4». Потом длинный звонок — и голос Валентины Серовой: “Алло”. На этом разговор оборвался – началась бомбежка. Этот эпизод Симонов потом вспоминал в стихотворении «Твой голос поймал я в Смоленске».
Впечатления от боев на Смоленской земле нашли свое отражение и в самом популярном в годы войны стихотворении «Жди меня». Оно звучало из репродукторов, печаталось на страницах газет, а бойцы переписывали его от руки и посылали в письмах с фронта своим женам и невестам. Недаром Лев Кассиль сравнивал «Жди меня» с «заклинанием».
На Западном фронте: в Вязьме, под Ельней, близ горящего Дорогобужа — Симонов пробыл не менее недели. А 27 июля поэт вернулся в Москву, и, пока готовили машину для следующей поездки на фронт (от редакции «Красной звезды»), выдалась недельная передышка.
«За эти семь дней, — вспоминал Симонов в книге «Разные дни войны. Дневник писателя», — кроме фронтовых баллад для газеты, я вдруг за один присест написал «Жди меня», «Майор привез мальчишку на лафете» и «Не сердитесь, к лучшему». Я ночевал на даче у Льва Кассиля в Переделкине и утром остался там, никуда не поехал. Сидел на даче один и писал стихи. Кругом были высокие сосны, много земляники, зеленая трава. Был жаркий летний день. И тишина. <…> На несколько часов даже захотелось забыть, что на свете есть война. <…> Наверно, в тот день больше, чем в другие, я думал не столько о войне, сколько о своей собственной судьбе на ней».
«…И сейчас еще видятся»
Был военкор Симонов и участников драматических событий лета 1941-го в непосредственной близости от Ярцева — на Соловьевской переправе. В комментариях к дневнику он приводит фрагмент письма, полученного им от Василия Палаженко, который начинал войну под Ельней. Он пишет: «С запада на восток стекались с широкого фронта к Соловьевской переправе. Переправа никакого прикрытия с воздуха не имела. Фашистские летчики с бреющего полета расстреливали людские потоки. На переправе из человеческих тел, повозок и мертвых лошадей образовалась плотина. Мне и сейчас еще видятся: окровавленная умирающая женщина, чуть вылезшая из воды на берег, а по ней ползет грудной ребенок, тоже окровавленный”.
А июля 1943 года в газете «Красная звезда» была опубликована статья К. Симонова «В районе Понырей» — о тяжелейшем бое, проведенном 129-й отдельной танковой бригадой на участке Орловско-Курской дуги. Командовал бригадой ярцевчанин Николай Петрушин, полковник, а впоследствии генерал-майор танковых войск.
«Он много потерял за эту войну, — пишет Симонов о своем герое. — 25 июня 1941 года на станции Сарны немецкие самолеты, пикировавшие на поезд с детьми и женщинами, принесли непоправимое горе: осколками немецкой бомбы у его жены оторвало руку и ногу, а бывший с ней его пятилетний сын неизвестно куда исчез. Брат полковника, сельский учитель, ставший в дни войны командиром, пропал без вести. Его жена была повешена фашистами. От матери уже полтора года не было никаких известий, с тех пор, как она, не успев уехать, осталась в Ярцеве…»
Существует мнение, что именно Петрушин стал прототипом одного из героев повести Симонова «Дым Отечества».
Депутат от Ярцевского района
И еще один интересный и неожиданный факт из биографии Симонова. Как известно, он был не только журналистом, писателем и сценаристом, но и активно занимался общественной деятельностью. В частности, в 1946-1954 годах был депутатом Верховного Совета СССР.
Но мало кто знает, что избирался в Верховный Совет Симонов по ярцевскому избирательному округу. А если совсем точно, выдвигал его в депутаты коллектив Ярцевской фабрики имени Молотова (впоследствии — Ярцевский хлопчатобумажный комбинат).
Этому событию было посвящено несколько публикаций в газете «Ярцевский ударник» за 1946 год. «2 января 1946 года рабочие, ИТР и служащие Ярцевской фабрики имени Молотова выдвинули в кандидаты в депутаты Верховного Совета СССР любимого советского поэта и писателя Кирилла Михайловича Симонова. <…> Коллектив фабрики выразил чаяния всех трудящихся города Ярцево и Ярцевского района. Это подтверждает горячий отклик рабочих, колхозников, интеллигенции, домохозяек, учащихся города и села» («Любимый поэт и писатель». «Ярцевский ударник», №4 за 1946 год). Зная историю «взаимоотношений» Симонова с ярцевчанами, почему-то веришь, что это выдвижение в народные избранники было по-настоящему искренним.
Кстати, об имени
Но почему ярцевские рабочие называют Симонова Кириллом, а не Константином?
Дело в том, что незадолго до отъезда на фронт поэт изменил данное ему при крещении имя Кирилл на псевдоним Константин Симонов. Причиной этому, как принято считать, стали особенности дикции поэта: он не выговаривал «р» и твердого «л» (это хорошо слышно на сохранившихся аудиозаписях) и с трудом произносил собственное имя. Говорят, что мать поэта новое имя не признавала и до конца жизни называла сына Кирюшей. А вот в литературу он вошел именно как Константин Симонов — человек непростого характера и непростой судьбы. Большой русский поэт.
Татьяна Филимонова